a1a0d2b2     

Платонов Андрей - Заметки



Андрей Платонов
ЗАМЕТКИ
B полях
Я шел по глубокому логу. Ночь, бесконечные пространства, далекие
темные деревни, и одна звезда над головою в мутной смертельной мгле...
Нельзя поверить, что есть города, музыка, что завтра будет полдень, а через
полгода весна. В этот миг сердце полно любовью и жалостью, но некого тут
любить. Все мертво и тихо, все -- далеко. Если вглядишься в звезду, то ужас
войдет в душу, можно зарыдать от безнадежности и невыразимой муки -- так
далека, далека эта звезда. Можно думать о бесконечности -- это легко, а тут
я вижу, я достаю ее и слышу ее молчание, мне кажется, что я лечу и только
светится недостижимое дно колодца и стены пропасти не движутся от полета.
От вздоха в таком просторе разрывается сердце, от взгляда в провал между
звезд становишься бессмертным.
А кругом поле, овраги, волки и деревни. И все это чудесно, невыразимо,
и можно вытерпеть всю вечность с великой, неимоверной любовью в сердце к
тому пропавшему навсегда страннику, который прошел раз мимо нашего дома
летним вечером, когда пели сверчки под завалинками. Странник прошел, и я не
разглядел ни его лица, ни сумки, и я забыл, когда это было, -- мне было
три, или семь лет, или пятнадцать. Сердце навсегда может быть пораженным
похилившейся избенкой на краю деревни, и ты не забудешь, не разлюбишь ее
никогда, каким бы ты мудрым и бессмертным ни стал, куда бы ни ушел. Я и на
Солнце, и на Сатурне не забуду этого лога, этой ночи и смертной тишины. Все
мне дорого, ничего нельзя забыть и оставить; и каждой рытвине, каждому
столбу и далекому человеку, пропадающему на дороге, я говорю: я возвращусь.
Всякий человек имеет в мире невесту, и только потому он способен жить. У
одного ее имя Мария, у другого -- приснившийся тайный образ во сне, у
третьего -- печная дверка или весенний тоскующий ветер. Я знал человека,
который заглушал свою нестерпимую любовь хождением по земле и плачем. Он
любил невозможное и неизъяснимое, что навсегда рвется в мир и не сможет
никогда родиться.
Я сейчас вспомнил этого человека и должен его встретить в этом логу.
Вон -- далекий огонь. Костер или хата. Я озяб, изголодался, пойду
поговорить с людьми и увидеть между ними того, вспыхнувшего в сердце
человека.
Бог человека
Cамый старый и настоящий бог на свете -- пузо, а не субтильный
небесный дух. В водовороте и горенье кишок -- великая тайна, в рычании
газов слышатся святые песнопения и некое благоухание и тихое умиротворение.
Живот -- храм человека, живот -- обитель радости и человеческой
доброты. Пузо -- воротило всех дел. Все другое и остальное растет из пуза и
им направляется -- по верным путям спасения. Без пуза погибать бы всем.
Вся земля только и движется пузом, ибо, когда стонут и поют кишки,
человек делается чудотворцем.
Он, к примеру, сделает машину и начнет ею колотить горы, чтобы
правильнее ветры дули и лились дожди, он еще возьмет и узнает, как
сделалась земля, чтобы ее переделать, а без пуза ничего бы он не сделал,
ничего бы не нужно ему было, потому что человек думает и работает от
мучения, а мучение бывает, когда визжат кишки.
Вот, для показа, как идут дела в царстве живота. Шел я по большому
селу. Стоят хаты, стоит тишь, бабы в окна поглядывают (старые стервы!),
дремлет и замирает отощавшая лошадь у плетня. Милая моя, ты чище и грустнее
человека: голодная почти до смерти, а стоишь, мужик бы бабу начал колотить,
ребят пороть и сейчас же выдумал бы небесного бога -- спасителя, а ты
молчишь. Спасибо тебе, лошадь, ты одна



Назад