a1a0d2b2     

Писемский Алексей - Питерщик



Алексей Феофилактович Писемский
Питерщик
Рассказ
{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.
I
Чухломский уезд резко отличается, например, от Нерехтского,
Кинешемского, Юрьевецкого и других*, - это вы заметите, въехавши в первую
его деревню. Положительно можно сказать, что в каждой из них вам кинется в
глаза большой дом, изукрашенный разными разностями: узорными размалеванными
карнизами, узорными подоконниками, какими-то маленькими балкончиками, бог
весть для чего устроенными, потому что на них ниоткуда нет выхода,
разрисованными ставнями и воротами, на которых иногда попадаются довольно
странные предметы, именно: летящая слава с трубой; счастье, вертящееся на
колесе, с завязанными глазами; амур какого-то особенного темного цвета, и
проч. Если таких домов два или три, то прихоти в украшениях еще более
усиливаются, как будто домохозяева стараются перещеголять в этом случае один
другого; и когда вы, проезжая летом деревню, спросите попавшуюся вам
навстречу бабу: "Чей это, голубушка, дом?", - она вам сначала учтиво
поклонится и наверно скажет: "Богачей, сударь". - "А этот другой чей?" - "А
это других богачей". Произношение женщины{213}, без сомнения, обратит на
себя ваше внимание: представьте себе московское наречие несколько на а и
усильте его до невероятной степени, так что, говоря на нем, надобно, как и
для английского языка, делать гримасу. Я сказал, что вы встретите женщину,
на том основании, что летом вы уж, конечно, не увидите ни одного мужика, а
если и протащится по перегородке какой-нибудь, в нитяной поневе, нечесаный и
в разбитых лаптях, то вы, вероятно, догадаетесь, что это работник, - и это
действительно работник и непременно леменец**.
______________
* Костромской губернии. (Прим автора.)
** Вологодской губернии волость. (Прим. автора.)
Зима - другое дело; зимой мужиков много появляется. У Богоявления, что
на горе, с которой видно на тридцать верст кругом, в крещенье храмовой
праздник: с раннего еще утра стоят кругом всей ограды лошади в пошевнях.
Такой нарядной сбруи я в других местах нигде и не видывал. На узде,
например, навязано по крайней мере с десяток бубенцов, на шлее медный набор
сплошь - весом в полпуда, а дуга, по золотому фону расписана розанами.
Войдите в церковь: народ стоит удивительно чистый, лица умные,
благообразные, на всех почти синие кафтаны; а вон напереди стоят одна лисья
и две енотовые шубы - это-то и есть самые богачи: они из Терентьева, да их и
много; вон в синем кафтане, рублей по восьмнадцати сукно, - это из Овсянова;
заезжайте к нему в гости: уверяю, что без цимлянского не уедете! В серой
поддевке, рыжая борода, тоже богач из Маслова, одним словом, очень много,
всех не перечтешь!
Дело в том, что весь тамошний народ ходит на чужую сторону, то есть в
Москву или в Петербург; а есть и такие, которые забираются и в Гельсингфорс
и даже в Одессу и промышляют там: по столярному, стекольному, слесарному
мастерству. Очень трудной работы - каменной, плотничной, кузнечной -
чухломец не любит.
Жизнь почти каждого из них проходит одним обычным порядком: приходит к
барину крестьянка - полустаруха.
- Что скажешь, Михайловна? - спрашивает тот.
- К вам, сударь, - парнишку с анофревским Веденеем Иванычем сговорила.
- А по какой это части?
- По стекольной, батюшка, части.
- Что это у вас всё стекольщики?.. Хоть бы кто-нибудь из вас в
колесники в Макарово отдал? А то по деревне колеса некому сделать.
- Где уж, батюшка, мне это затевать, дел



Назад