a1a0d2b2     

Писемский Алексей - Мещане



Алексей Феофилактович Писемский
Мещане
Роман в трех частях
{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава I
В Большом театре давали "Травиату". Примадонна была восхитительна. В
переднем ряду, между все почти военными, сидел один статский. В его фигуре,
начиная с курчавой, значительно поседевшей головы и весьма выразительного,
подвижного лица до посадки всего тела, проглядывало что-то гордое и
осанистое. Он сидел, опершись своими красивыми руками на дорогую палку.
Костюм его весь состоял из одноцветной материи. По окончании первого акта,
когда статский встал с своего места и обернулся лицом к публике, к нему
обратился с разговором широкоплечий генерал с золотым аксельбантом и начал
рассказывать, по мнению генерала, вероятно, что-нибудь очень смешное.
Статский выслушал его весьма внимательно, но в ответ генералу ничего не
сказал и даже на лице своем ничего не выразил. Тот, заметно этим несколько
обидевшись, отвернулся от статского и, слегка поддувая под свои нафабренные
усы, стал глядеть на ложи. В это время с другой половины кресел стремился к
статскому другой военный, уж какой-то длинновязый, с жиденькими усами и
бакенбардами, с лицом, усыпанным веснушками, с ученым знаком на груди и в
полковничьих эполетах. Он давно со вниманием заглядывал на статского, и,
когда тот повернул к нему лицо свое, военный, как-то радостно воскликнув:
"Боже мой, это Бегушев!" - начал, шагая через ноги своих соседей, быстро
пробираться к нему.
- Александр Иванович, вы ли это? - произнес он, останавливаясь,
наконец, перед Бегушевым.
Что-то вроде приветливой улыбки промелькнуло на губах того.
- Ах, Янсутский, здравствуйте! - проговорил он, протягивая военному
руку и как бы несколько обязательным тоном.
После того Янсутский некоторое время переминался перед Бегушевым,
видимо, отыскивая подходящий предмет для разговора.
- Но каким же образом вы на опере Верди? - придумал он, наконец.
Бегушев усмехнулся.
- Что вас так удивляет это? Я очень люблю эту оперу, - отвечал он.
- Но знатоки, кажется, вообще не слишком высоко ставят Верди?.. -
больше спросил Янсутский.
- Я не особенный знаток... - протянул Бегушев.
- Ну, как вы не знаток!.. - возразил Янсутский и затем прибавил: - Как,
однако, много времени прошло с тех пор, как я имел честь познакомиться с
вами за границей... Лет пятнадцать, кажется?
- Да, - протянул и на это Бегушев.
Янсутский придал затем печальное выражение своему лицу.
- А Наталья Сергеевна, как я слышал, кончила жизнь?
Лицо Бегушева окончательно омрачилось.
- Она умерла, - проговорил он.
После этого оба собеседника опять на некоторое время замолчали.
- А вы тоже в Москве живете? - сказал Бегушев как бы затем, чтобы
что-нибудь сказать.
- Я, собственно, больше живу в вагонах, на железной дороге. Я занимаюсь
коммерцией: распорядитель в нескольких компаниях и сам тоже имею подряды.
Нельзя, знаете: в год тысчонок шестьдесят-восемьдесят иногда зашибешь, -
приятно это и соблазнительно... - объяснил Янсутский.
- Но каким же образом вам позволяют носить ваш военный мундир? -
спросил Бегушев явно удивленным голосом.
- Да... ну, это что же!.. Я, собственно, схлопотал и сохранил себе эту
форму больше для апломба. Весу она, знаете, как-то больше дает между разным
этим мужичьем: подрядчиками... купцами!.. Россия-матушка еще страна
варварская: боится и уважает палку и светленький позументик!
Бегушев на это молчал.
- Вы, если я не ошибаюсь, дом свой в Москве имеете? -



Назад