a1a0d2b2     

Писемский Алексей - Батька



Алексей Феофилактович Писемский
Батька
Рассказ
{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.
I
Я как теперь вижу перед собой нашу голубую деревенскую гостиную. На
среднем столе горят две свечи. На одном конце его сидит матушка, всегда
немного чопорная, в накрахмаленном чепце и воротничках и с чулком в руке.
Отворотясь от нее, сидит на другом конце покойный отец. Он, видимо, в дурном
расположении духа и беспрестанно закидывает в сторону, на печку, свои серые
навыкате глаза. Я... мне всего лет двенадцать... забрался в углу на мягкое
кресло и сижу погруженный в неведомые самому для меня мысли. Прямо против
меня отворенная дверь в залу. Оттуда только и слышится, что ровное
пощелкивание маятника стенных часов, и навевает на вас чем-то грустным и
печальным. Вдруг раздался тихий скрип половиц. Не знаю, отчего у меня как-то
болезненно замерло сердце. Это входил своей осторожной походкой наш самый
богатый из всей вотчины фомкинский мужик Михайло Евплов, старик самой
почтенной наружности, всегда ходивший несколько брюхом вперед, с низко-низко
опущенной пазухою, совсем уж седой, с густо нависшими бровями и с постоянно
почти опущенными в землю глазами, всегда с расчесанной головой и бородой,
всегда в чистом решменском кафтане и не в очень грязных сапогах. Даже руки у
него были какие-то белые, нежные, покрытые только небольшими веснушками,
точно он никогда никакой черной работы и не работал. Будучи верст на
тридцать единственным мясным торговцем, Михайло Евплов вряд ли в околотке
был не известнее, чем мой покойный отец, так что тот иногда в шутку
говаривал своим знакомым:
"Честь имею рекомендоваться, я Михайла Евплова барин".
В нашем небогатом деревенском хозяйстве, сколько я теперь могу
припомнить, Михайло был решительно благодетельным гением: случалась ли
надобность отдать в работники пьянчужку-недоимщика, Михайло Евплов брал его
к себе и уж выжимал из него коку с соком, приходила ли нужда в деньгах,
прямо брали их взаймы у Михайла Евплова, нужно ли было отправить рекрутство,
подать ревизские сказки{523}, Михайло Евплов ехал, хлопотал, исполнял все
это аккуратнейшим образом, не получая себе за то никакого возмездия, а,
напротив того, платя чуть ли еще не в полтора раза более против других
оброка. На этот раз вслед за ним" вошел сын его Тимка, совсем рабочий малый,
лет двадцати двух, подслеповатый, нескладный, словно из какого-нибудь
сучковатого дерева сделанный, и с год перед тем только что женившийся.
Батька, говорят, лет еще с десяти начал заставлять его бить скотину и теперь
постоянно мормя-морил на работе. Войдя в комнату, Тимка прямо, не поднимая
ни головы, ни глаз, как-то механически поклонился матушке в ноги. Та
потупилась и повела только рукою, желая тем показать, чтобы он этого не
делал. Тимофей перешел и поклонился отцу в ноги. Тот отвернулся от него и
окончательно закинул глаза на потолок.
- Что, поучили? - спросил он несколько дрожащим голосом.
Тимофей ничего не отвечал, а молча отошел и встал несколько поодаль от
батьки.
- Поучили, кажется, хорошо... Не знаю только, поймет ли то, -
проговорил Михайло Евплов грустным тоном.
- Это за то тебе, - продолжал покойный батюшка (голос его не переставал
дрожать), - за то, что не смей поднимать руки на отца. Не прав он, бог с
него спросит, а не ты...
Михайло Евплов вздохнул на всю комнату.
- Мало они что-то это разумеют, в каждом пустяке только и ладят, что
нельзя ли как отцу горло переесть... - сказал он и еще грустнее



Назад